Андрей Белый - Отчаянье - Désespoir

Yeux pervenche tendus vers l’éternité, la folie en ombre opaque sur lui comme nuées, sourire angélique, Biely s’avançait dans notre pauvre monde en labourant la terre de la langue russe. Frénétiquement, tendrement, poétiquement.
Occulté en Occident par son frère-ennemi, son double astral, Alexandre Blok, ce sont les travaux de Georges Nivat qui nous parlent encore de lui. Et une grande partie de son œuvre est disponible grâce aux éditions de l’Age d’homme et à Jacqueline Chambon et, malgré l’obstacle ici certain de la langue, car les romans de Biély sont tous en prose rythmée, on peut saisir l’ombre immense du « plus halluciné des symbolistes russes ». Celui qui voulait comprendre, épouser et déchiffrer « le rythme de l’univers ». 

La suite de ce portrait est à lire sur "Esprits Nomades"

Андрей Белый
Пепел. Россия. Отчаянье

З. Н. Гиппиус

Довольно: не жди, не надейся —
Рассейся, мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом мучительный год!

Века нищеты и безволья.
Позволь же, о родина мать,
В сырое, в пустое раздолье,
В раздолье твое прорыдать: —

Туда, на равнине горбатой, —
Где стая зеленых дубов
Волнуется купой подъятой,
В косматый свинец облаков,

Где по полю Оторопь рыщет,
Восстав сухоруким кустом,
И в ветер пронзительно свищет
Ветвистым своим лоскутом,

Где в душу мне смотрят из ночи,
Поднявшись над сетью бугров,
Жестокие, желтые очи
Безумных твоих кабаков, —

Туда, — где смертей и болезней
Лихая прошла колея, —
Исчезни в пространство, исчезни,
Россия, Россия моя!

July 1908. Serebryany Kolodez    

Andrei Bely
Despair

To Z. N. Gippius

Enough’s enough: don’t wait, don’t hope;
My wretched people scatter!
Fall into space and shatter,
Year upon tormented year.

Beggarly, will-less age.
Permit me, oh my motherland.
To sob in your damp fatuous freedom
To weep amid your empty steppes: —

There along the hunching plain—
Where Hocks of lush green oaks stand,
Rippling, raised up in a cone
To the swarthy leaden clouds above.

Where Panic snarls across the steppe,
Rising like a one-armed bush.
And whistles loud into the wind
Through its ragged branches.

Where from the night there stare into my so
Looming over chains of hills.
The cruel yellow eyes
Of your mindless tavern lights—

Where the angry rut of deaths and plagues
And waves of sickness have passed by—
Hasten thither, Russia, disappear,
Be swallowed up in the abyss.

Translated by Bernard Meares